Назад к списку

Вне норм и определений: что значит быть квир

Чтобы разобраться с термином, мы не стали цитировать книги по квир-теории, а обратились к реальным людям, которые живут здесь и сейчас и называют себя квир. 



Николай Горбачев, ассоциированный исследователь Центра гендерных исследований ЕГУ, ведет сайт www.ngorbachov.com 


«Может быть, определять и не нужно» 

Сколько бы мнений не высказывалось в этой статье, она не сможет отразить все разнообразие подходов и интерпретаций. Если квир ускользает от определения, может быть, определять его и не нужно. Обсуждение – это бесконечный путь к взаимопониманию. Я готов обсуждать квир как угодно: и искать истину, и множить сущности. Когда мне это надоедает, я делаю паузу до тех пор, пока мне не попадется свежая идея – тогда переопределение квира начинается снова. То, что я пишу сейчас – предпоследнее из моих пониманий квира, которое трансформируется проговариванием, самой попыткой объяснения. Это не значит, что завтра я скажу ровно противоположное, но какие-то нюансы и оттенки смысла уже никогда не будут теми же, что и сейчас. Квир – категория постмодернистская, умножение ее смыслов неизбежно и позитивно. 

Для меня квир – это в первую очередь корпус академических теорий, которые начались «Историей сексуальности» Мишеля Фуко и формировались преимущественно в 1990-е годы. Причём это не одна теория, а именно многообразие иногда противоречивых идей, дискуссии о которых ведутся до сих пор. Занимаясь этим вопросом профессионально, я сознательно проецирую эти идеи на свой опыт и идентичность, проблематизируя представления о гендере и сексуальности, которые многим кажутся естественными и незыблемыми. 

«Это красивая и довольно абстрактная, утопичная идея» 

По возможности я стараюсь не использовать устойчивые категории идентичности в отношении себя: мужчина, гей, квир, пидор – все это загоняет в определенные рамки, заставляет соответствовать ожиданиям. Если в графе «пол» есть опция «предпочитаю не отвечать», я выбираю ее; намного лучше, когда такой графы нет вообще. В одном из подходов это и есть квир – утопия, в которой таких вопросов нет, потому что отсутствует разделение людей на мужчин и женщин, цисгендерных, трансгендерных и небинарных, гетеро-, гомо-, би-, пан- и *сексуальных – перечислять можно бесконечно, но нельзя назвать все. Это красивая и довольно абстрактная, утопичная идея. Ее интересно обсуждать, но мало кто верит в ее реализацию. Для того, чтобы это случилось, квирами должны быть все и никто, квир должен исчезнуть, как и другие категории идентичности. Попытка это осуществить добавляет квир через запятую к множеству других вариантов. Так он приобретает значение и нормативность, становится одним из вариантов, делая утопию недостижимой. Однако утопичность идеи не означает отсутствие потенциала: стремление к идеалу может быть продуктивным.

«Мужчинами и женщинами не рождаются, а становятся» 

Я работаю с квир-теориями в намного более приземленной интерпретации. Принципиально важной для меня является идея сконструированности идентичности. Хотя некоторые идентичности мы приобретаем с детства, ими награждает нас не природа, а культура. В роддоме одинаковые свертки с детьми перевязывают голубыми и розовыми лентами, доставая из них уже мальчиков и девочек. Потом мальчикам покупают машинки и пистолеты, а девочкам – куклы и заколки. В школе мальчики строгают болванки и метут улицы, девочки – готовят и шьют. Мальчиков забирают в армию, чтобы они стали «настоящими» мужчинами, пока на создание «настоящих» женщин работает целая индустрия красоты. Так производятся различия, которых нет от природы. Мужчинами и женщинами не рождаются, а становятся. 

Квир часто противопоставляется ЛГБТ+ политикам, продвигающим идею «born this way». Идеологически большинство ЛГБТ+ инициатив придерживается идеи врожденности сексуальности. По моему мнению, эта стратегия должна быть пересмотрена, а сам аргумент является излишним для борьбы за права ЛГБТ+: мы имеем права просто по факту существования, как и все люди. Не имеет никакого значения, родились мы такими или стали. 

«Слово «мужчина» не вызывает у меня дискомфорта» 

Для самоидентификации я использую слово квир не как идентичность, то есть существительное, а как критику идентичности, то есть прилагательное. Этим я подчеркиваю, что категории идентичности не являются для меня естественными, универсальными и исчерпывающими. Так, слово «мужчина» не вызывает у меня дискомфорта, но мужчиной меня делают не вторичные половые признаки и не набор хромосом, а опыт, воспитание, культура, которые разделяют людей на мужчин и женщин, предоставляя им неравные возможности, выдвигая различные требования и ожидания. Я признаю влияние на меня культуры, осознавая возможность и право ему сопротивляться. Если мне не подходят какие-то характеристики и паттерны поведения, предписываемые мужчинам, я могу им не следовать. 

«Это может отражаться, а может и не отражаться на внешнем виде» 

Я могу игнорировать и те ожидания, которые ассоциированы с квиром другими людьми. Идентичности часто предполагают некоторую визуальную репрезентацию. Я признаю за людьми право выглядеть так, как они считают нужным, и легко принимаю вариативности внешнего вида. Однако (квир) идентичность для меня – вопрос самосознания: это может отражаться, а может и не отражаться на внешнем виде. Я не связываю стремление к самовыражению через одежду и макияж с квиром, но для кого-то эти вещи связаны. Эксперименты со стилем мне симпатичны, но сам я к ним не стремлюсь, не имею ни склонности, ни таланта. Если мне хочется попробовать что-то новое, я это пробую, но результат мне нравится редко. Наверное, эти навыки можно развить, но пока я не нахожу для себя в этом смысла. Рассуждения о квире приносят мне большее удовольствие. 

Артур Комаровский (Минск), писатель, поэт, перформер 


«Я не хочу оправдывать чьи-либо ожидания» 

Я идентифицирую себя как квир около полугода. Для меня квир – это про выход за пределы бинарной системы и иных рамок, которые позволяют тем, у кого есть власть, контролировать и управлять той или иной группой. И, конечно, это об отказе от всего «мужского», с которым меня ассоциируют и которое мне приписывают. 

Я не хочу соответствовать чьему-либо представлению и оправдывать чьи-либо ожидания. Моя идентичность может меняться, и в данный момент я не препятствую этому процессу. Как личность я имею какой-то набор характеристик и качеств, но ничто из этого не должно быть определяющим. Это та мозаичная идентичность, о которой пишет Джудит Батлер. 

Используя слово «квир«», я чувствую себя свободнее от стереотипов, ведь теперь они перестают работать в отношении меня. Прийти и сказать мне «че ты как баба, будь мужиком» уже как бы немного бессмысленно и нелогично. 

«Ты каждый день сражаешься за право быть собой» 

Поскольку невозможно отделить приватное от публичного, нельзя быть квир в каких-то особенных пространствах в специально отведенное время. Ежедневно ты сталкиваешься с миром, разделенном на группки, у которых есть свои функции, свои роли. И тебя пытаются к той или иной группе приписать, твердо определить. Даже если кажется, что ты ничего такого не делаешь, ты каждый день сражаешься за право быть собой. 

«Кольцо – это просто кольцо» 

Я говорю о том, что я квир, когда возникает необходимость. Если заполняю какие-либо опросники или анкеты – указываю. Конечно, специально не бегаю и не кричу об этом. 

Люди очень часто касаются темы идентичности в разговоре, не осознавая этого. Например, расспросы про стиль одежды и аксессуары – это зачастую попытки понять, куда тебя отнести, как определить твою принадлежность к группе. 

Мне нравятся теплые цвета и оттенки. Люблю розовый, оранжевый. Очень люблю кулоны, подвески, цепочки, кольца. С кольцами всегда случаются неловкие моменты: многие считают, что они что-то означают. «Ага, вот у тебя кольцо на большом пальце, почему так?» Кольцо – это просто кольцо. Ну разве что ты сам вложил какой-то смысл в это все, но это твое личное отношение. Косметикой пользуюсь только той, что по уходу. Хотя было несколько раз желание взять помаду или тушь (что я и сделал). Но это было в то время, когда я даже не слышал о квире. 

«Многие воспринимают адекватно» 

В какой-то степени мне повезло с окружением. Многие воспринимают информацию адекватно. Они «прытомныя» – меткое слово, которое любит писатель Альгерд Бахаревич. Некоторые вообще не понимают, что я имею в виду, потому что даже не слышали про квир. И тут приходится объясняться, рассказывать. Но меня это не напрягает. Это такая борьба (просветительская и активистская) с существующей системой, которую я могу себе позволить. 

«Стоит бороться за универсальные права» 

Мне ближе мнение, что квир – это про отказ от идентичностей, насовсем. Как говорит российская квир-исследовательница Анастасия Шевелева, стоит бороться за универсальные права человека, а не каких-то конкретных групп, из которых, и такое случается часто, всегда кто-то выпадает.Пусть квир – это о постоянном расшатывании нормы. Мне кажется, сам процесс и открытия, с ним связанные, здесь важнее, чем немедленное достижение результата. 


Елисей (Минск) 

«Меня окружают просто люди – и никаких других делений» 

Я очень не люблю ярлыки, но понимаю, что без них никуда. Квир – это, по сути, тоже ярлык. 

Называть себя так я стала около полутора лет назад, когда узнала термин. А ощущала это последние 5 лет – с тех пор, как стала феминисткой. Феминизм очень изменил меня, заставил рассуждать о своей идентичности, дал больше знаний. 

Для меня квир – это отказ от гендерной системы. Меня окружают просто люди – и никаких других делений. 

С квиром в своей жизни я наконец начала чувствовать себя свободно и спокойно. Спокойствие – это самое главное мое приобретение.До этого я чувствовала давление и, как висящий над головой топор – выбор, который я должна сделать. Квир в моей жизни – это когда не нужно ничего выбирать, чтобы быть собой. Достаточно просто быть. 

«Главное – это мой опыт, а книги по квир-теории люди и так могут прочесть» 

Я совершенно открыта. В будущем планирую снимать на тему «квир» видео для своего канала. Пока откладываю – корю себя тем, что не достаточно много знаю. Но, пожалуй, главное – это мой опыт, а книги по квир-теории люди и так могут прочесть. 

Я из маленького города, и здесь говорить кому-то, что мне не нравится патриархальная бинарная система, бессмысленно. Для людей это звучит как «повшоа6шпашо». В интернете мне легче доносить свои мысли. 

«Я пыталась стать одной из тех девушек в телевизоре» 

Насчет одежды: я надеваю то, что мне нравится. Зал в магазине для меня не делится на мужскую и женскую части. 

До квира и феминизма я, конечно, выглядела совсем иначе: стремилась соответствовать идеалу женской красоты, идеалу женщины в целом. 

Много красилась. Помню, как стеснялась общаться с людьми без синих «смоки айз». 

В тот период я пыталась стать одной из тех девушек в телевизоре, которые нравились моей семье. Благо, это насилие над собой продлилось всего несколько лет. 

Сейчас я могу краситься, а могу и не краситься. Часто меняю цвет волос. Всё зависит от настроения. Бывает настроение осыпать все лицо блёстками – и тогда я делаю это. 

«Я верю в безгендерное общество» 

В последнее время я начала много говорить и писать о квир. Кто-то открыт к информации и с интересом задает множество вопросов, кто-то не воспринимает всерьез. 

Открытого негатива я почти не встречала, но это потому, что обсуждала тему со знакомыми людьми. Правда, некоторые друзья после от меня отвернулись. 

Я верю в безгендерное общество.Конечно, я понимаю, что большинство вряд ли откажется от бинарной системы. Но, думаю, в будущем квир сможет на достойном уровне конкурировать с этой моделью и предлагать альтернативу. 


Алекса Тим (Москва), научная журналист_ка, выпускница физфака МГУ и магистратуры ЕГУ по программе гендерных исследований, ведет сайт http://freeresearcher.net 


«Разумеется, многие с этим не согласятся» 

Для меня «квир» – это зонтичный термин. То есть это и «классические» лесбиянки/геи/бисексуал_ки/трансгендеры в бинарных рамках, трансмужчины с трансженщинами – и все, чья идентичность явно не из гетеро- и циснормы.

Разумеется, многие люди с этим не согласятся. Но я считаю, что гуманитарные и тем более политические термины в принципе штука многозначная: у слова «культура» тоже сотни определений, местами очень разных. И ничего, мы с этим живем. 

Я называю себя «квир», потому что в аббревиатуру «ЛГБТ» вписываюсь плохо. Я пишу и думаю про себя в женском роде, хотя в нескольких сферах (скажем, с родственниками и соседями) выступаю как мужчина и выгляжу как мужчина. Во мне 197 сантиметров роста, широкие плечи и шрамы от ожогов на груди – даже если мне делать переход, он будет очень сложным и на меня всё равно будут все косится в метро как на «двухметрового трансвестита» (это цитата из фильма Озона «Новая подружка»). 

Называть себя транслесбиянкой – ну всё-таки не совсем корректно в таком раскладе. 

«Родственники старательно делают вид, что ничего не знают» 

Употреблять слово «квир» по отношению к себе я начала, когда уехала на учёбу в гендерную магистратуру. Хорошо помню, как в феврале 2015 года сидела на берегу реки, смотрела на воду и думала про то, что наконец-то нашла себя. Совершенно потрясающее ощущение, запомнилось, наверное, навсегда. 2 февраля 2015 года, где-то между 13 и 14 часами дня по UTC +2 времени, берег Няриса в парке Вингис, Вильнюс, Литва. У меня есть точное время и место!

Родственники старательно делают вид, что ничего не знают, я им особо не напоминаю. Дома я говорю в мужском роде; на работе общаюсь в мужском, но все всё знают: мы с коллегами читаем друг друга в соцсетях. 

Жена знает, конечно. Жить, скрываясь от жены я бы точно не смогла. Я считаю что квир-людям очень важно иметь возможность жить в семье, где нет необходимости скрывать свою идентичность. Это просто фундаментально порочная практика – жить «в шкафу» с женой/мужем. 

«При современном уровне технологий это невозможно» 

Как я выгляжу? Я красила волосы в яркие цвета и хочу покрасить снова. Ещё носила всякую атрибутику, но у меня мелкие амулетики-фенечки не приживаются, теряются. Было очень жалко потерять значок с первого прайда, он в час пик в метро оторвался. 

Я бы хотела, конечно, быть вовсе без волос на лице и ещё немного поменять своё тело, но это нереально без гормонов – а там высоки риски. Совсем глубоко внутри я понимаю, что хотела бы ещё выносить и родить ребёнка, но при современном уровне развития технологий это невозможно. Те, кто начнут переход сейчас в раннем возрасте, те, возможно, лет через 15-20 смогут: пересадку матки от женщины к женщине (имею в виду цисгендерных женщин) уже делали, и у реципиенток родились дети. 

«Я не тащу этого в детскую» 

В браке с женой у нас есть дочь. 

И дома я папа, «он». Да, я пишу про сексуальность и гендер, участвую в публичных мероприятиях, меня многие знают как Алексу, чей диплом был про пеггинг – но нет, я не тащу этого в детскую. Как, наверное, многие медики не обсуждают с детьми свою работу в деталях. Есть взрослые интересы и сферы, есть детские – и анальный секс со страпоном или там построение квантовой теории гравитации относятся ко взрослому миру. Для детей там просто ничего интересного нет. Дочка видела, как я пишу какие-то огромные тексты, и для неё слова «гендер и сексуальность» – это про какие-то сложные и скучные разделы социологии. 

«Я знаю, как ответить» 

Я не думаю, что квир как-то связан с воспитанием моего ребенка. Феминисткая оптика влияет куда больше. 

У меня дочка спрашивает, почему, например, многие её сверстницы слышали от родителей «не лазай по горкам, ты же девочка» или «столярная мастерская – для мальчиков», и вот тут надо что-то отвечать. Но не потому, что я квир, а потому что таков универсальный детский запрос и потому что я знаю, как ответить. 

Я могу рассказать – ну, в упрощённой форме, разумеется – про гендер как культурный феномен. Могу показать и рассказать примеры прошлого и других культур – я много пересказываю из историй моей прабабушки и бабушки (1927 и 1904 года рождения), мы обсуждаем разный опыт людей – её знакомых, например. Есть старая культура, где были одни женские и мужские роли, а потом это менялось, люди перебрались из сёл в города, стали работать на заводах, получать образование, потом ещё прошли изменения – и сейчас, например, папа работает из дома на компьютере, хотя в его детстве даже интернета ещё не было (технически – World Wide Web-а, первый сайт открыли в 1991-м). 

«Пусть у себя дома гомофобят» 

Вообще прямо сейчас у нас – я в России, но, думаю, в Беларуси всё схоже в этом плане – идут тектонические просто сдвиги. Фемповестка стала если не совсем общим местом, то охватила большую часть молодых и активных. Даже самые кондовейшие гомофобы уже пишут «ЛГБТ» вместо «голубые». Появилось понимание о том, какие слова называют то или иное явление. Помню как в 90-е вполне нейтральный «Коммерсант» писал про «слёт педерастов» – потому что тупо не было лексики у редакторов. 

Новый опрос Всероссийского центра изучения общественного мнения показал, что почти половина людей младше 25-лет не верит в заговоры против России и идею о гомосексуальном растлении – это вдвое выше, чем даже у среднего возраста. 

У меня очень далёкие от фем- и ЛГБТ-тусовки люди иногда озвучивают такое, что словно из фемпабликов взято. Да, при этом есть куча фриков в платьях и бегающих по улицам с плётками (я про так называемых «православных активистов»), но я думаю что в среднесрочной перспективе общество у нас оздоровится. Я не гомофобофобка, у меня есть знакомые гомофобы, но вот пусть у себя дома гомофобят; как я должна ребёнку объяснять, почему у этих дядечек на плакате перечёркнутый радужный флаг и надпись «Россия не Содом»?